АНАТОЛИЙ ЛОБОЦКИЙ: «Я СЫЗМАЛЬСТВА БЫЛ МРАЧНОВАТЫМ ЗАНУДОЙ»

Актер говорит, что и в 60 лет остался раздолбаем, только седины прибавилось…

Он родился и провел юность в Тамбове, где закончил режиссерский факультет Института культуры. Во время учебы понял, что хочет быть актером. В ГИТИС его приняли со второго раза. Потом он осознал, каким это было благом — он поступил на курс к Андрею Гончарову. Так он связал свою жизнь с Театром им. Маяковского, в котором служит больше тридцати лет. Ну а его визитная карточка в кино — «Зависть богов» Владимира Меньшова. 14 января Анатолию Лобоцкому исполнилось… шестьдесят лет!

1. О себе

Я достаточно сдержанный человек. Могу долго накапливать кинетическую энергию, а потом это выплеснуть на какого-нибудь человека. Но это бывает очень редко.

Предельная откровенность, вывороченность наизнанку мне в принципе не свойственна — у меня организм этому просто сопротивляется. Я приму любые проблемы, а вот сам загружать других не буду.

Для меня близость людей проявляется в том, могут ли они, не скучая, молчать друг с другом.

Разочарование — это очень мощная эмоция. Разочароваться в человеке, которого знаешь месяц, невозможно. Он просто становится неинтересен. Разумеется, можно очароваться женщиной. И разочароваться в ней тоже можно. Ну и что? В принципе думать о человеке лучше — это хорошая черта.

Я никакой не ипохондрик. Просто сызмальства был мрачноватым занудой. А все остальное как у всех.

2. О возрасте

Как бы я себя ни ощущал, как бы я ни подскакивал, каким бы юным козликом ни прикидывался, я все равно прекрасно знаю и год своего рождения, и все свои возрастные проблемы, которые возникают у человека с годами.

Несмотря на уже приличный юбилей, у меня ничего особо не притупилось в восприятии жизни. Я человек консервативный. И мои приоритеты, сложившиеся лет двадцать назад, уже особо и не меняются.

Я смеюсь, когда смешно. Радуюсь, когда радостно. Вещи, которые меня удивляли тридцать лет назад, продолжают удивлять до сих пор. Может быть, сейчас меньше поводов радоваться. И чем их меньше, тем больше их нужно искать.

3. О работе

Артист — главное выразительное средство режиссера и его главная головная боль. И у великого режиссера, моего учителя Андрея Александровича Гончарова, была любовь-ненависть. Он мог относиться к артистам как родной отец, а мог как настоящий Карабас-Барабас.

Я ни разу не видел на съемочной площадке никакой атмосферы любви. Это производство.

Работа и профессия просто обязаны быть интересными — иначе просто не стоит этим заниматься. И у меня были довольно тяжелые периоды в своем театре, но если тогда я забил болт на театр, в который не хотел ходить, то совсем не забил на свою профессию.

Я лишен чувства зависти. И не хочу этому учиться. Я смотрю фильм и вижу, как сыграл другой человек, и знаю, как бы сыграл я. Но сожалеть по этому поводу — нет.

4. О деньгах

Я никогда не жил в роскоши. Вырос в достаточно бедной среде. Интеллигенция никогда в те годы не была богатой. Я всеяден, равнодушен к одежде, меня мало волнует комфорт, но нехватка денег всегда угнетает. Когда не на что купить сигарет, это напрягает. У меня случалось и такое.

Я с двенадцати лет работал, разгружал вагоны. Родители позволяли мне зарабатывать собственные деньги. На них я ездил отдыхать с друзьями, ловить рыбу. На втором курсе у меня уже был маленький ребенок. Вот почему я опять же работал: художником-декоратором, художником-оформителем в ДК и дворником. А во время учебы в ГИТИСе — еще и плотником, плюс вел театральный кружок на главпочтамте.

Для меня счет в банке и виллы в дорогих курортных местах — не показатель богатства. Деньги нужны для независимости. А это необязательно несколько особняков по всему миру. У меня нет таких запросов. Я просто к ним не привык.

5. О любви

Когда мы влюблены, глаза у нас закрываются. Любовь, как правило, слепа. Хотя в моем возрасте слепым быть уже нелепо.

Ревность — эмоция деструктивная. И я знаю, о чем говорю. В молодости проходил многое. Но, к примеру, вредно есть жареное, но это не значит, что я его не ем. Так и тут. Сейчас уже подключается инстинкт самосохранения. И это спасает от многого.

Полигамность — это необязательно физические измены. Это просто отношение к женскому полу, какие-то желания и внутренние потребности мужчины, которые совершенно необязательно должны реализоваться в натуре.

Свобода — это то, что я ценю больше всего. Только моя свобода весьма приблизительно зависит от того, женат я или нет. Женщины пытались меня перевоспитывать. Но, как мне кажется, я из породы не особо поддающихся, даже, можно сказать, не поддающихся людей. Я могу измениться сам: если я знаю, что человеку неприятна какая-то моя черта, то зачем же лишний раз раздражать его, если это не жизненно необходимо? Хотя, разумеется, по большому счету перестроить свою психику невозможно.

 

Марина Зельцер, 21.02.2019, WomanHit

 

 

 

(c) Анатолий Лобоцкий, 2013

email: admin@lobotsky.ru

За фотографии, предоставленные для оформления сайта, создатели благодарят фотографа Марусю Гримм

При использовании материалов, размещенных на сайте, ссылка на сайт Анатолия Лобоцкого или указанный сайт-источник обязательна!