Анатолий Лобоцкий: "Я верю в чудеса!"

Это уже второе интервью, в основе которого не профессионализм журналистов, а любопытство простых зрителей. Поэтому сегодня мы говорим о самых разных вещах: о детстве актера, об отношении к современному искусству, о поступлении в театральные вузы, о человеческой душевности и ощущении чуда .

Экзюпери сказал: «Все мы родом из детства». Согласны ли Вы с этим? Откуда родом Анатолий Лобоцкий?

- Да, я согласен с товарищем Экзюпери, действительно, все мы родом из детства. Было бы странно, если бы это было иначе. И я тоже родом, разумеется, из своего детства, и замечательного… Совершенно другое, иное даже я бы сказал было время, хотя прошло не так много лет. Но настолько кардинально поменялся образ жизни и образ мысли людей, что то детство, из которого я родом, оно представляется каким-то полумистическим, полумифическим. Я бы так сказал.

В своих интервью Вы часто говорите, что в детстве были хулиганом. Самую «страшную» выходку свою помните?

- Я бы не назвал себя хулиганом в привычном смысле слова. Я был хулиганистый как все дети, но наверное не до того хулиганства, которое приводит потом в колонии для малолетних. Страшная, может быть, по отношению к собственному здоровью… Мы, например, очень любили в ледоход на реке Цне кататься на льдинах, которые плыли ранней весной, когда вскрывалась река. Мы в сапогах и телогрейках прыгали на эти льдины и катались на них по реке. Сейчас я, естественно, понимаю, что это безумие и идиотизм, но в детстве это было нормально. Или, например, убегая от сторожа, я прыгал с третьего этажа стройки… Сейчас я думаю, даже в лучшие свои молодые годы, обладая завидным здоровьем… Сейчас согласился бы я на это? Вряд ли. А тогда – ничего, нормально. На кучу спрессованного песка…

- Сторож не догнал? Или он был уже старенький?

- Нет, он был не старенький, но он был умненький и не стал рисковать здоровьем. (Улыбается) Много всякого было, но всего не упомнишь.

Если бы у Вас была возможность, в какой возраст хотели бы вернуться и почему?

- В 35!

- Почему?

- Потому что мне нравится эта цифра!

- Что такого было в Ваши 35 лет, что Вы так хотите вернуться в этот возраст?

- Понятия не имею, нравится мне этот возраст, хороший. Человек достаточно уже опытен, достаточно мудр, ну если он не имбицил. И достаточно молод для того, чтобы совершать прекрасные глупости.

Анатолий, персонажей какой страны и какой эпохи Вам наиболее комфортно играть? А Вам какая эпоха по душе? В какое время хотели бы жить?

- Наверное все-таки я хотел бы жить в той эпохе, в которой я живу, потому что другие эпохи со временем приобретают флер романтизма некоего, а на самом деле жилось там… ну не всем, но большинству, не очень хорошо. И чем дальше - тем хуже, я имею ввиду по временной шкале. Поэтому жить я хотел бы сейчас, так, как я и живу. А насчет того, какие персонажи меня больше привлекают… Вне зависимости от исторической принадлежности, интерес к персонажу возникает не от той эпохи, в которой он живет, это только одна из составляющих. Но в общем интересен должен быть сам этот персонаж, а не его костюм и время, в котором он пребывает.

Многие ругают наше время за отсутствие душевности, обилие жестокости. Говорят, что люди стали более закрытыми. Что Вы думаете по этому поводу?

- Да, я считаю, что это совершенно правильно, люди стали более закрытыми. Жестокости может быть не больше, но просто она стала доступнее, поскольку сейчас СМИ тиражируют эту жестокость в хвост и в гриву. Жестокость продается потому, что она востребована, потому что она покупается, вот и все. Значит и человек стал, очевидно, более жестоким. А про отсутствие душевности – в этом я не уверен. Люди как были разными, так и остались разными. Были закрытые, были душевные, и сейчас много закрытых и не меньше душевных. Я так считаю.

Иногда бывает, что человек попадает в какие-то места, где, как ему кажется, он уже бывал раньше, может быть в прошлой жизни. Верите ли Вы в реинкарнацию душ, и бывало ли у Вас ощущение дежа-вю и если да, то где?

- В реинкарнацию я не очень верю, а насчет дежа-вю, думаю, каждый с этим ощущением сталкивается. У меня это бывало. Когда-то мне даже была интересна природа этого дежа-вю и я читал какие-то статьи психологов по поводу этого явления. Сейчас распространяться на эту тему не хочется. А когда и где это бывало, я не могу сказать, я не записываю эти моменты. Бывает, что приезжаешь в какой-то город, и есть ощущение, что ты здесь уже был. Такое бывает, наша психика и не на такое способна. Есть теории разные на эту тему, но все это связано с деятельностью мозга, а что такое мозг – никто не знает, как он работает.

Верите ли Вы в чудеса, и что для Вас может быть чудом?

- В чудеса я верю. Чудо, с моей точки зрения, это не обязательно ангел, спустившийся с неба или какое-то невероятное происшествие, невероятное спасение человека. Хотя это, конечно, тоже чудеса, но они встречаются гораздо реже. Я считаю, что чудо зависит от нашего восприятия. Для меня чудом может быть просто элементарный рассвет, восход солнца на реке. Вот это уже для меня может быть чудом.

Были ли у Вас (или есть) моменты, когда Вы подводили или подводите какие то жизненные итоги?

- У меня, слава Богу, пока таких временных рубежей нет. Я считаю, что подводить итоги рановато. Можно подводить итог каждого прожитого дня. Но я не подвожу итогов, ежедневных, ежеквартальных, ежемесячных и годовых. Если только итоги по заработкам.

Актерская профессия связана в некотором роде с мистификацией. А насколько вы суеверны? Например, в одном из фильмов ваш герой лежит в морге на столе, причем достаточно натурально так лежит… О чем же думал в эти минуты реалист Лобоцкий?! Насколько легко соглашаетесь на такого рода сцены?

- Я суеверен, я думаю, что все люди суеверны, как бы человек ни утверждал, что ему безразличны приметы, всякие знаки. Все равно, мне кажется, что каждый человек обращает внимание на какие-то подсказки, которые дает ему судьба, ангел-хранитель. Даже если он делает это бессознательно. Лежа на прозекторском столе в морге, я думал только о том, какой же он холодный. Вот и все мои мысли. Изображать труп не так просто, как кажется…

Не все артисты соглашаются на это…

- В актерской среде есть запреты на съемки или сцены в гробу, это есть. У меня, слава Богу, такого пока не было.

-А есть какие-то приметы, в которые Вы верите?

- Такие приметы есть. Но я о них не расскажу.

Менялось ли с возрастом Ваше театральное амплуа и как Вы к этому относитесь?

- Хочет этого актер или не хочет, его амплуа с возрастом меняется. Если человек больше 30 лет работает в театре, он не может играть юношей с взором горящим. В какое-то время ему нужно признаться самому себе, что время юношей прошло. И переходить в другую возрастную категорию. Я считаю, что это естественно, и мой переход по возрастным категориям за более 30-летнюю работу в театре, как мне кажется, прошел достаточно естественно.

В передаче у Юлии Меньшовой Вы говорили, что ваша дочь собирается поступать в театральный ВУЗ. Как Вы относитесь к такому ее выбору? Как Вы считаете, в театральный может поступать каждый, кто хочет, или только тот, кто видит себя только на этом поприще и нигде более?

- Я считаю, что человек после окончания школы, с опухшей после ЕГЭ головой, в 17-летнем возрасте очень редко может точно определить свое призвание. Поэтому в театральный институт идут те, которым кажется, что это их призвание, которые думают, что там делать нечего, подумаешь – прикинулся и заработал денег. И те, родители которых являются примером для них. У моей дочери, я считаю, этот выбор был достаточно осознанным, это все произошло не спонтанно. С первого раза она не поступила в институт, и вот в следующем году она собирается повторить свой маленький подвиг. Получится – хорошо, а не получится – ничего страшного.

-Она поступает в конкретный институт?

- Мало кто поступает в конкретный театральный институт или к конкретному педагогу. Если 17-летний мальчик или девочка идут в конкретный институт, значит, его туда направили. Не знают они, и знать не могут, какие педагоги. Им сказали, что вот этот – хороший педагог, к нему иди. Или это знакомый педагог. Есть какой-то процент тех, которые идут сознательно. Из самодеятельности, из театральных школ. Я не говорю, что все они идут абы пойти, у всех есть какие-то мысли по этому поводу. Я говорю о прицеле на профессию. Если человек хочет быть технарем или экономистом – это понятно, что это такое, а понять, что такое актерская профессия – в 17 лет это невозможно. Даже если ты занимался в детских кружках, ты очень приблизительно представляешь себе, что это за профессия.

-А дети, которые снимаются чуть ли не с пеленок?

- У них есть опыт. Если они после этого поступают в театральную школу к хорошему мастеру и доводят этот опыт до ощущения школы актерской, это замечательно. А есть дети, которые поднаторели сниматься с юности, и в итоге из них ничего не получается, потому что они умеют очень мало, их знания техничны, не глубоки, поверхностны. В любом случае нужна школа.

При наборе на актерские курсы в настоящее время стремятся к универсальности будущего артиста: он должен и петь, и танцевать, и почти акробатические номера показывать. Но, может, это стремление к многопрофильности обедняет и обесценивает человека, который не имеет слуха или не может пластично двигаться, но обладает яркой харизмой и драматическим талантом?

- Если человек обладает яркой харизмой и драматическим талантом, то нормальный, хороший педагог его всегда возьмет. А по поводу универсальности – я за универсальность, я считаю, что современный артист должен уметь всё. Для меня высшая форма актерская – это клоун, который в цирке обязан уметь всё. Он и престидижитатор, он и канатоходец, он и жонглер, он и клоун. Хороших клоунов мало. Хороших артистов тоже немного.

Танцевать умеете?

- Нет, я как раз из тех, которые харизмой берут (Смеется).

Я бы хотела бы узнать, занимается ли Анатолий Анатольевич продюсированием? Преподает ли он в каком-либо театральном вузе? Если да, то какие спектакли были поставлены вместе с учениками?

- Продюссированием я не занимаюсь, потому что это отдельная профессия, которой надо учиться. По поводу педагогики я считаю, что настоящий педагогический талант, в любой области, это достаточно большая редкость. Классных педагогов не много, хороших – достаточно много. А я еще на четыре пункта ниже в педагогике, я не умею научить. Не знаю, к сожалению ли, но я об этом не жалею, потому что я не знаю об этой профессии. Уметь самому и уметь этому научить – вот что такое педагог.

Что нужно Вам для органичного существования на сцене?

- (Задумывается) Знание текста и хорошее самочувствие.

Как Вы относитесь к импровизации в театре, и есть ли партнеры, с которыми легко импровизировать?

- К импровизации я отношусь очень положительно, без импровизации театра, с моей точки зрения, не существует. Импровизация должна быть в определенных рамках, потому что импровизация импровизации рознь, и если импровизация выходит за те самые рамки, о которых я говорю, то есть за установки, данные режиссером именно в этом спектакле, в этом произведении, то они разрушают спектакль. А внутри этого коридора, определенного автором спектакля, я импровизацию приветствую, это замечательно. Есть партнеры, с которыми очень легко и приятно импровизировать, есть партнеры, с которыми это невозможно, они впадают в ступор от импровизаций.

-Бывают случаи, когда на сцене, во время спектакля, внезапно гаснет свет, насколько легко в данной ситуации сориентироваться?

- В такой ситуации всегда нелегко. Остаться в канве спектакля и оправдать технические сложности… У любого актера, долго проработавшего в театре – таких историй масса, когда выключился свет, не пошел круг, не вышел партнер, упала декорация – по-разному на это реагируешь. Но первая реакция, естественная для любого человека, это шок и ступор. А потом выкручиваешься, а что делать. У нас и пожар на «Ящерице» был, и ничего. Технические накладки неизбежны. Техника, даже если она и совершенна, она все равно подвержена сбоям.

Существует мнение, что если партнерша в кино или театре вызывает искреннюю симпатию или легкую влюбленность, то это способствует более убедительной игре, потому что интерес неподдельный, и зритель это чувствует. А на Ваш взгляд, личные симпатии помогают или мешают в работе?

- Помогают, но не всегда. Симпатии – это прекрасно, если ты с симпатией относишься к партнеру, это всегда замечательно. Если еще и он к тебе – это вообще здорово. Но чем ближе человек, тем тяжелее с ним работать на сцене. Потому что ты знаешь его лучше, или тебе кажется, что знаешь его лучше, и тебе зачастую кажется, что он что-то делает неправильно, ты начинаешь к нему придираться. Нет ничего хуже, когда муж с женой играют на сцене, и начинаются их взаимоотношения, а не взаимоотношения персонажей, это всегда противно. А в кино – если артист хороший, то никакого значения не имеет. Априори лучше относиться к своей партнерше, с которой ты целуешься, или снимаешься в постельной сцене, хорошо, чтобы она тебе нравилась, а не отплевываться после каждого поцелуя (и такое бывает).

Если Ваша дочь после окончания института придет работать в театр Маяковского, насколько сложнее Вам будет с ней работать? Тяжелее, чем с любой другой молодой актрисой?

- Не думаю. Волноваться я за нее, конечно, буду. Тем больше и тем трепетнее я ее буду опекать на сцене и тем активнее и действеннее я ей буду помогать.

Если возникает творческий спор, любите в нем поучаствовать? Способны ли вы уступить, даже если чувствуете, что вы правы?

- Творческие споры бывают разные. В каких-то участвовать стоит, а в каких-то участвовать категорически нельзя. Потому что зачастую творческие споры – это бессмысленное выкрикивание десятка собственных мнений, а не выработка единого направления. Это называется творческими спорами, а на самом деле это просто гвалт бездумный. Я могу уступить, даже зная, что я прав, если это на пользу дела.

Спектакль "Последние" видела только в записи. Прочитала много отзывов – от восторженных до уничижительных... Как Анатолий Анатольевич относится к этой своей работе? Видел ли спектакль по этой пьесе, поставленный театром Табакова?

- В «Табакерке» я этого спектакля не видел. Отношусь я к этой работе прохладно. Я считаю, что эту пьесу Горького можно было сделать значительно интереснее, разнообразнее… Это я виню не режиссера, который поставил пьесу, а только себя, потому что я не затратился настолько, насколько должен был затратиться, чтобы этот спектакль мне понравился.

Тоже о «Последних». Тема принесения себя в жертву ради чего-то или кого-то.... нужно ли? Что Анатолий Анатольевич думает об этом?

- Принесение себя в жертву – это очень популярная тема в драматургии. Если говорить о Софье, то в такие жертвы себя приносить, разумеется, нельзя, женщина себя убивает такой жертвой. А такая жертва, которую приносит, скажем, Юлия Тугина у Островского, она утверждает женщину как женщину.

Бывает ли Анатолий Анатольевич на спектаклях в других театрах? При любом ответе: почему?

- Я обязательно бываю в других театрах, я слежу за новостями театральной Москвы. Я стараюсь не пропускать интересных премьер, но, к сожалению, это не всегда получается, из-за нехватки времени. Но это необходимо, это часть моей профессии. Не только вариться в собственной кастрюльке своего театрального коллектива, а обязательно знать, что происходит вокруг.

А кино современное смотрите?

- Кино современное смотрю, но, например, я не видел ни одного популярного западного сериала, я не могу смотреть с мониторов долго.

В кинотеатры ходите?

- Хожу, конечно. Но чаще всего на говно какое-нибудь. Меня тут пригласили на предпремьерный показ фильма «Хищные города». Я посмотрел, вроде Питер Джексон спродюсировал (но, оказывается, не он снимал), Новая Зеландия… думал, может, графика будет хорошая. Графика хорошая, а фильм – говно полное, просто говнее не придумаешь.

А как Вы относитесь к современному документальному театру?

- Мне всегда кажется, когда я вижу такие спектакли, что это не очень имеет отношения к театру. Документальное кино существует и будет существовать, это интересно. Человек находит тему и ее разрабатывает, и мы знаем, что это правда. А когда выходят артисты, пусть даже очень хорошие, и пытаются меня уверить в том, что их подобранные на улицах монологи, персонажи, какие-то чудики… я все равно знаю, что это актер! И мне было бы интереснее, если бы он мне раскрыл какую-нибудь другую тему. Хотя они есть, и наверное, интересные, но я их очень мало вижу, я не очень люблю док, не мое это.

Извините за банальный вопрос, но всё же: вы умеете готовить? Насколько вы беспомощны на кухне?!

- Я совершенно не беспомощен на кухне, я нормально, хорошо готовлю, это я имею в виду не просто приготовить себе яичницу или заварить чай. Я нормально обращаюсь с рыбой, мясом, овощами и другими продуктами питания.

Занимается ли Анатолий Анатольевич спортом? Может совершает пробежки? Очень хорошо выглядит. Часто носит кроссовки. Связано ли это с увлечением спортом? Спасибо!

- Кроссовки я не ношу, у меня нет ни одних кроссовок. В полуспортивной обуви мне удобно и комфортно, но не кроссовки. Спортом я сейчас практически не занимаюсь, ну разве что горные лыжи, неделя или десять дней в горах. К спорту я отношусь нормально, но заниматься, бегать по утрам или ходить в спортзал – этим я не занимаюсь. А насчет того, что я хорошо выгляжу – спасибо за комлимент.

На волне прошедшего Чемпионата мира по футболу – насколько Вы болельщик?

- Я не болельщик. Я могу посмотреть какой-то интересный матч, если они активно передвигаются по полю.

А другие виды спорта интересны?

- Да, хоккей, например. Я недавно ехал в метро (долго ехал) и на мониторе показывали матч, наши со шведами играли, я с удовольствием 25 минут смотрел.

Анатолий, вас нет в социальных сетях. Скажите, это принципиально?! Многие ваши коллеги имеют свои странички, например, в фейсбуке, и периодически что-то там обсуждают, выкладывают интересующий их материал, обмениваются мнениями, шутят… Может всё-таки решитесь однажды?! Поверьте, нам вас очень не хватает!

- Мое отсутствие в соцсетях принципиально. Мне это не интересно, мне это ничего не дает. Мне это никак не может заменить живого, нормального, общения. При этом я нисколько не противник интернета, я им пользуюсь, и практически все новости я получаю именно оттуда (телевизор я смотрю крайне редко). Но соцсети – я к ним равнодушен, я не сторонник и не противник. Кому это интересно – ради Бога, а мне комфортнее без них. Я не настолько социален, но и не настолько асоциален, чтобы делиться с какими-то, в основном незнакомыми, людьми своей жизнью. Может быть, это интересно им, но это ничуть не интересно мне. Если я хочу поделиться с другом какой-то новостью, или фотографией (пойманной рыбы, например), я пошлю ему эту фотографию по WhatsApp, позвоню и поделюсь своими проблемами. Или напишу ему e-mail. Так я пообщаюсь с друзьями, а не в соцсетях.

За более чем 30 лет работы в театре, есть какие-то роли, которые Вы вспоминаете с большим теплом?

- Конечно, есть. Роли, конечно, вспоминаются, но мне почему-то кажется, что я больше вспоминаю спектакли. Например, «Плоды просвещения» старые, ролька у меня там была маленькая (хотя я там сыграл четыре роли за 23 года, которые шел этот спектакль). «Дон Жуан», «Чума на оба ваши дома». Наверное, также я буду вспоминать о «Канте», потому что мне нравится спектакль. Мне нравится мое участие в нем - это кайф, который я получаю от своей профессии. Как я это делаю – участвую в спектакле – это уже судить не мне, но я это делаю с удовольствием.

 

 

 

 

(c) Анатолий Лобоцкий, 2013

email: admin@lobotsky.ru

За фотографии, предоставленные для оформления сайта, создатели благодарят фотографа Марусю Гримм

При использовании материалов, размещенных на сайте, ссылка на сайт Анатолия Лобоцкого или указанный сайт-источник обязательна!